Вечеря Господня ее установление

Три с половиной года находились апостолы со Христом. Много они видели дел Христовых, много слышали слов Его. Каждый из них мог сказать словами ап. Иоанна: «И Слово стало плотью, и обитало с нами, полное благодати и истины, и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца».

Но вот наступило время для разлуки Учителя с ними. Наступило время для Христа «впасть в руки человеческие», чтобы пострадать и умереть для нашего спасения. И вот, мы видим сегодня горницу и в ней прощальный вечер Христа с учениками. Как богат событиями этот прощальный вечер! Он начался омовением ног; апостолы спорили о своем величии: кто из них больше… И Христос преподал им урок смирения (Ев. Иоан. 13, 13 — 14).

Затем началась пасхальная трапеза; она происходила в этот вечер во всех домах Иерусалима. Во время этой трапезы Христос имел большую беседу со Своими учениками; мы знаем эту беседу. А после трапезы Христос установил Вечерю Господню. Вот то, что совершилось в горнице в страстной четверг.

Заглянем поглубже в значение этой последней пасхальной трапезы в жизни Христа. На Тайной вечере Христос сказал: «Очень желал Я есть с вами сию пасху прежде Моего страдания» (Ев. Луки 22, 15). Постараемся понять, почему Христос так желал есть эту пасху, то есть пасхального агнца с учениками Своими.

1500 лет, которые прошли от дня освобождения израильского народа из его плена до дня Тайной вечери, иудеи вкушали из года в год пасхального агнца и, вкушая его, обращали свой взор назад, в свое далекое прошлое — на освобождение своих предков от смерти через кровь закладных агнцев. Но воля Божия была, чтобы Израиль, вкушая пасхального агнца, смотрел и вперед.

Куда? На Голгофу! Туда, где будет заклан истинный агнец — Агнец Божий, Христос — Мессия, Кровь Которого спасет не от физической, а от духовной смерти и освободит грешников не от физического рабства, а от рабства греха; и не Израиля только, а все человечество.

И вот наступило время совершиться этому великому событию на Голгофе, и Христос жаждал сказать Своим ученикам, а через них и всему иудейскому народу, что время пасхальных агнцев кончилось, — пришел конец закланию жертвенных животных. Вот почему Христос так желал есть эту пасхальную пасху с Своими учениками. Правда, израильский народ продолжал еще закалать агнцев и в новозаветное время, но это потому, что он не уверовал в истинного Агнца Божия — Христа и в Его Кровь.

Можно сказать, что пасхальная трапеза в Иерусалимской горнице была последней ветхозаветной пасхой. В этой горнице Христос заменил один символ другим: пасхального агнца Он заменил Вечерей Господней — символом хлеба и чаши с вином. Эти два видимых знака даны Христом в наследие Его Церкви, чтобы они напоминали о великой жертве Голгофы, которая принесена за грехи всего мира.

Пасха праздновалась у иудеев каждый год, но в Библии упоминаются семь празднований Пасхи. Седьмая Пасха, о которой говорится в Библии, это Пасха, которую мы вспоминаем в каждый страстной четверг. Перечислим эти семь праздников Пасхи. Первая Пасха — в Египте (Исход 12); вторая Пасха — у горы Синая (Числа 9, 4 — 5); третья — в земле обетованной, в Галгале (Иис. Нав. 5, 10); четвертая — в Иерусалиме, в дни царя Езекии (2 Парал. 30, 1); пятая Пасха — тоже в Иерусалиме, в дни царя Иосии (2 Парал. 35, 1); шестая также в Иерусалиме, после возвращения иудеев из Вавилонского плена (Ездры 6, 19); седьмая Пасха — в Иерусалимской горнице, с участием Христа и Его апостолов.

Как оказалась в распоряжении Христа во вражеском Иерусалиме горница, большая и устланная? Что это за дом в Иерусалиме, хозяину которого Христос велит сказать: «Учитель говорит: время Мое близко, у тебя совершу Пасху с учениками Моими» (Ев. Матф, 26, 18). Кто мог понять в Иерусалиме слова Христа: «Время мое близко»? Был такой человек в Иерусалиме, который хорошо знал, что означают эти слова Христа и в доме которого была не одна комната, а несколько, и среди них горница большая и устланная коврами. Кто же это мог быть? Не иначе, как Никодим.

В знакомой всем нам беседе, когда он пришел ко Христу ночью, Христос завоевал его сердце: Никодим стал тайным учеником Христа. В беседе с ним Христос сказал ему о Своей смерти на кресте: «И как Моисей вознес змею в пустыне, так должно возне-сену быть Сыну Человеческому» (Ев. Иоан. 3, 14). А что время было близко для исполнения этих слов Христа о вознесении Его на крест, Никодим это знал, так как он был членом Синедриона, и ему было известно о решении Синедриона покончить со Христом именно в эту Пасху. И вот Никодим предоставляет Христу самую лучшую комнату в своем доме — горницу большую и устланную, и в ней была приготовлена пасхальная трапеза.

Самое замечательное событие в этой горнице — это установление Христом Вечери Господней, хлебопреломления. Мы читаем в Евангелии: «И когда они ели, Иисус взял хлеб, и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: примите, ядите: сие есть тело Мое. И взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все; ибо сие есть Кровь Моя нового завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (Ев. Матф. 26, 26 — 28).

Что значат эти слова Христа? Что значит есть хлеб и пить из чаши с вином во время Вечери Господней? Это значит: принимать в себя, в свое сердце жертву Христа и Кровь Его, принимать мир с Богом, который приобретен для нас Христом Его смертью на Голгофе. Не наличие хлеба утоляет голодного, а вкушение его. Тело Христа было ломимо, Кровь Его была пролита, но для нашего вечного счастья Христос распятый должен быть принят верою в сердце. Вот что значат слова Христа: «Примите, ядитё! Пейте из нее (из чаши) все»!

Хлебопреломление объединяет всех верующих во Христа. В 1 Кор. 10, 17 сказано: «Один хлеб и мы, многие, одно тело». Вот почему мы перед хлебопреломлением ищем примирения друг с другом, чтобы наше единство во Христе не имело трещин. Мы должны сознавать и хранить единство со всеми «скупленными.

Горница — это слово на русском языке имеет два значения: комната в верхнем этаже или чистая половина крестьянского дома. Наше сердце, особенно в день хлебопреломления, должно быть близко к Господу. Песнь «Ближе, Господь, к Тебе…» — не только дорогая для нас песнь, это лозунг нашего христианского сердца. Но, увы, у многих христиан сердце, в отношении к Богу, не горница, а подвал.

Наше сердце должно всегда тянуться ко Христу, как растение к солнцу. И наша сердечная горница должна быть чистой — «убранной и устлашюй», устланной добродетелями, красивыми качествами Христа. Но как часто наше сердце запылено и в нем так мало от духа Христова. И все же, в таких невзрачных горницах наших сердец Христос не отказывается вечерять с нами.

Горница, где Христос установил для Своей Церкви хлебопреломление, была «большой». Христос пришел в нее с двенадцатью учениками, и среди них был даже Иуда. Но наши сердечные горницы — тесные; они не вмещают всех; одних людей мы любим, других не любим; одних вмещаем, других не вмещаем. Наша великая задача — вмещать всех; симпатичных для нас братьев и сестер и несимпатичных; верующих нашей церкви и верующих всех других церквей! Как важно перед Вечерей Господней спросить себя: кого я не люблю? Кого я не вмещаю в своем сердце?

В центре Иерусалимской горницы был крест Голгофы; хлеб и вино, тело и Кровь Христа, жертва Христа за грешников. Пусть в центре и нашей сердечной горницы будет Голгофа — распятый за нас Христос!

«В первый день опресноков, когда закалали пасхального агнца…» (Ев. Марка 14, 12). У израильского народа праздник Пасхи носил еще название «праздника опресноков». Прочтем Исход 34, 18: «Праздник опресноков соблюдай: семь дней ешь пресный хлеб, как Я повелел тебе, в назначенное время месяца Авива; ибо в месяце Авиве вышел ты из Египта». Назывался этот величайший праздник иудейского народа также двойным названием: «Праздник Пасхи и опресноков». Такое название мы находим в Ев. Марка 14, 1: «Через два дня надлежало быть празднику Пасхи и опресноков».

Познакомимся с празднованием первого из семи дней праздника Пасхи. Описание этого первого дня опресноков мы находим в Книге Исход 12-й главе. В этот день закалался так называемый «пасхальный агнец». Каждая еврейская семья приготовляла своего агнца. Агнец не варился, а испекался на огне, что было эмблемой, вернее, прообразом Голгофы.

Испеченного агнца ели с горькими травами, что означало горькую жизнь в рабстве в стране фараонов. Когда были закланы первые пасхальные агнцы, то израильтяне ели их с препоясанными чреслами, в походной обуви, с посохами в руках и с поспешностью (Исход 12, 11), так как им предстоял выход из страны фараонов и большое путешествие.

В горнице, где Христос вкушал Пасху со Своими учениками, поспешности не было. Тихо и спокойно прошел вечер в этой горнице. Спокойно провел Христос Свою прощальную беседу. Он «возлежал», возлежали и ученики Его, что было знаком покоя, царившего в горнице. Об этом мире и покое говорил Христос возлежавшим с Ним ученикам: «Мир оставляю вам, мир Мой даю вам: не так, как мир дает, Я даю вам» (Ев. Иоан. 14, 27).

Ощущается ли этот мир и покой в наших сердечных горницах? Этот мир зависит от нашего взаимоотношения со Христом, но и от нашего взаимоотношения с людьми. Мы прекрасно понимаем, что значит «взаимоотношение» с людьми. Но, возможно, мы мало задумывались о нашем взаимоотношении со Христом.

Мы, может быть, находим странным выражение: взаимоотношение со Христом. Но в горнице Иерусалимской был человек, взаимоотношение которого со Христом было самое недоброе. Я говорю об Иуде из маленького иудейского городка Кариота. Мог ли Иуда иметь мир Христа в своем сердце при таком взаимоотношении с Учителем? Конечно нет.

В горнице Иерусалимской совершилось несколько событий. Но мы выделим два из них: одно событие — это исполнение Христом пасхального обряда, который исполнялся всеми иудеями, а именно вкушение пасхального агнца с пресным хлебом и горькими травами. А второе событие — это установление Трапезы Господней, столь нам знакомой, так как мы регулярно совершаем ее точно так, как совершил ее Христос. Как мы должны быть благодарны Господу, что наша евангельская церковь сохранила ту простоту Вечери Господней, которую установил Сам Учитель наш, Христос. Как жаль, что не все церкви сохранили эту простоту Вечери Господней.

Есть церкви, которые превратили Вечерю Господню в церемониал такой торжественности, что за внешней пышностью совершенно утерялся истинный смысл ее. Под звуки самой торжественной музыки, так называемого «офферторио», перед роскошным алтарем, хлеб и вино, по учению некоторых церквей, превращаются в истинное тело и в истинную Кровь Христа. Нет! Мы будем свято хранить простоту Вечери Господней, как ее установил Сам Христос!

Как мы должны вкушать Трапезу Господню? Мы видим в Иерусалимской горнице само испытание учеников Христа: «Не я ли, Господи?» Апостол Павел наставляет коринфян, как надо вкушать Трапезу Господню: «Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей» (1 Кор. 11, 28).

Самоиспытание — как часто мы забывали о нем. В чем же оно должно заключаться? В чем мы должны себя испытывать? В основном в следующем: в мире ли мы с Богом; в мире ли мы с людьми; чисто ли наше сердце; нет ли в нашей жизни сознательного греха; любим ли мы искренне и горячо нашего дорогого Спасителя? И если самоиспытание приведет нас к обнаружению какого-либо греха в нашем сердце или в нашей жизни, — тогда мы должны обратиться к Господу с покаянием и верою принять от Него прощение и очищение.

Трапеза Господня должна нас сближать со Христом. Устанавливая Свою заповедь хлебопреломления, Христос, подавая Своим ученикам хлеб, сказал: «Примите, ядите…» и, подавая им чашу с вином, Он говорил: «Пейте из нее все…» Что хотел Христос сказать всем Своим ученикам этими словами: «ядите» (ешьте), «пейте»… Он хотел сказать: принимайте Меня и мою Голгофскую жертву верою в свое сердце. Принимайте Меня все больше и полнее, пока Я не буду в вас. Пока Я не займу всего вашего сердца, всего вашего существа!

Посмотрим теперь, как наш Господь Иисус Христос совершил первое в истории христианства хлебопреломление и тем самым дал пример для совершения его во все дальнейшие времена. «Иисус взял хлеб и, благословив (ап. Павел говорит: «возблагодарив») преломил, и, раздавая ученикам, сказал: сие есть Тело Мое, И взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: «пейте из нее все; ибо сие есть Кровь Моя нового завета, за многих изливаемая во оставление грехов».

Вот образец для каждого хлебопреломления, данный Церкви Самим Христом. Как печально, что не во всех церквах совершается хлебопреломление по примеру Самого Христа. Но церкви, остающиеся верными этому завету Христа, должны своим примером звать всех христиан к правильному, Самим Христом установленному порядку хлебопреломления.

Особенно важно правильно понять слова Христа: «Сие есть Тело Мое… сие есть Кровь Моя». Христос этими словами никак не хотел сказать, что с хлебом или вином во время хлебопреломления происходит перемена, так называемое «пресуществление»: что в хлебе начинает пребывать Его Тело, а в вине Его Кровь, и что в хлебопреломлении верующие вкушают уже не хлеб и вино, а Тело и Кровь Христа.

Не забудем, что как Христос, так и Его апостолы были иудеями, которые воздерживались от вкушения крови, согласно ветхозаветной заповеди в книге Второзаконие 12, 23: «Только строго наблюдай, чтобы не есть крови… не ешь ее, выливай ее на землю». Эту заповедь строго соблюдали и первые христиане из иудеев, согласно постановлению апостолов и пресвитеров, как мы читаем об этом в Деян. Ап. 15, 28 — 29; «Угодно Святому Духу и нам не возлагать на вас никакого бремени более, кроме сего необходимого: воздерживаться от идоложертвенного и крови…» Поэтому Христос, говоря о вине — «сие есть Кровь Моя», — едва ли стал бы смущать апостолов и первых христиан мыслью, что с вином они будут вкушать во время Вечери Господней истинную Кровь Его.

Но тогда что же означают слова Христа: «Сие есть Тело Мое… сие есть Кровь Моя»? Когда кто-либо из нас, указывая на фотографию в альбоме, говорит: это мой отец, — то все мы понимаем, что речь идет не о самом отце, который, может быть, даже в могиле, а лишь о его образе. Говоря о хлебе: «это — Тело Мое», — Христос говорит, что хлеб — это образ Тела Его. Говоря о вине: «сие есть Кровь Моя», — Христос говорит, что вино — это образ Крови Его. Так понимают эти слова Христа церкви, верные простому завету Учителя в отношении хлебопреломления.

Посмотрим теперь на участников первого хлебопреломления в тихой Иерусалимской горнице. Посмотрим, кого Христос допустил и кого не допустил до участия в этом хлебопреломлении. Он «е допустил до участия Иуду, потому что видел в Его сердце великий трех. Вот почему ап. Павел призывает верующих к самоиспытанию перед хлебопреломлением, ибо «кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе» (1 Кор. 11, 29). Но что значит есть и пить недостойно? Иуда был недостоин участвовать в Трапезе Господней, потому что в его сердце был явный и сознательный грех. Сознательный грех — вот что делает нас недостойными для участия в хлебопреломлении.

Какими же были в духовном отношении другие апостолы, участвовавшие в хлебопреломлении в Иерусалимской горнице? Они были полны недостатков. Они были маловерными, плохо понимающими слова своего Учителя. Они были не прочь преградить Христу путь на Голгофу. Они были малодушными и боязливыми; они дали Учителю обещание — умереть вместе с Ним, а сами разбежались и оставили Учителя одного.

Так что же тогда давало им право на участие в Трапезе Господней, если они были полны таких недостатков? При всех этих многих и больших недостатках, у них было одно драгоценное духовное качество: они искренне любили Христа. Каждый из них на вопрос Христа — «любишь ли ты Меня?» — мог бы искренне, как и Петр, ответить: «Да, Господи! Ты знаешь, что я люблю Тебя».

Сознательный грех в нашей жизни должен удерживать нас, верующих, от протягивания рук к хлебу и чаше с вином. Искренняя любовь наша ко Христу, даже при наличии у нас многих недостатков, пусть ободряет нас участвовать в Трапезе Господней. И как всякий жених, при всех недостатках своей невесты, радуется ее искренней любви к нему, — так наш Господь Иисус Христос радуется нашей искренней любви к Нему при всех наших бесчисленных недостатках, и ценит нашу любовь к Нему превыше всего другого.

«Всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе Он придет» (1 Кор. Н, 26)

Мы читаем в Слове Божием о страданиях Христа, о Крови Христа, о кресте Христа… Но если мы упустим из вида смерть Христа, то и страдания Христа, и крест Христа, и Кровь Христа будут представлять собой как бы здание без крыши.

Ведь если мы глубоко всмотримся в жизнь Христа на земле, в Его путь от Вифлеема до Голгофы, то мы увидим, что вся Его жизнь от начала до конца является сплошной жертвой — жертвой любви. Если Он мог крепко спать среди ревущей бури на Галилейском море, то как же Он утомлялся в служении людям.

Вся Его земная жизнь была жизнью страдания от начала и до конца. Он был поистине «мужем скорбей и изведавшим болезни» (И»с. 53, 3). И едва ли в жизни Христа был день, когда бы плечи Его были свободны от того или другого креста.

Он был в известном смысле «крестоносцем» от Вифлеема до Голгофы. И весь путь Его земной жизни усеян каплями Его Крови. Но умер Он только однажды, и это было на Голгофском кресте. И вот эту смерть нашего Господа, «смерть Господню», мы и возвещаем во время хлебопреломления, и будем возвещать, доколе Он придет.

«Смерть Господня», смерть Христа — это самое главное событие во всей земной жизни Христа. Смерть Христа «а Голгофе — это центральное событие всей Библии; смерть Христа — это самая главная доктрина всего христианского богословия. Смерть Христа — это самая драгоценная истина, которую мы приняли верою. И смерть Христа за грехи всего мира — это самая радостная весть, которую мы возвещаем. Как удивительно: в истории человечества всегда жизнь того или другого человека имела, главным образом, значение. А в истории христианства главное значение имеет смерть Христа.

Хотя смерть всякого живого существа можно объяснить всего лишь двумя словами, а именно: остановилось сердце, — смерть Христа имеет много сторон, она многогранна. Ее надо рассматривать с разных точек зрения, но только со Словом Божиим в руках, не отступая ни на один шаг от божественного Писания.

Существует много богословских школ, причем разных направлений, в которых тоже «возвещается смерть Господня», но учения этих богословских школ о смерти Христа не соответствуют учению Библии. Наша школа — это школа Марии из Вифании: у ног Христа. Но школа у ног Христа имеет два класса: класс земной и класс небесный. В классе земном этой благодатной школы мы познаем божественные истины лишь «отчасти» (1 Кор. 13, 12), и лишь в небесном классе этой школы мы познаем все в совершенстве.

Так обстоит дело и с учением Библии о смерти Христа. В нашей земной жизни мы познаем смерть Христа лишь отчасти, но мы познаем ее в небесной школе Христа в совершенстве, так как там она будет постоянной и вечной темой. Но достаточно знать о смерти Христа то, что мы знаем теперь, чтобы сделаться наследниками вечной жизни и всего того, что Бог приготовил для любящих Его.

Представим себе лекарство, которое может исцелить умирающего от его смертельной болезни. Умирающий может не знать состава этого лекарства, его сложной химической формулы. Мы часто пользуемся таким лекарством, как аспирин, и в то же время не знаем его сложного химического состава. Теперь предположим, что умирающий, зная мало о составе предлагаемого ему лекарства, но веря в него, принимает его и остается жив. Так и смерть Христа — это божественное лекарство от погибели души: мы можем немного знать о ней, о глубине ее значения; но если мы принимаем ее верою, как спасающий нас от ада акт, то мы спасаемся и сердца наши исполняются радостью спасения.

Вспомним разбойника на Голгофе: разве он глубоко проник в тайну смерти Христа? Нет! Разбойник понял только одно: что рядом с ним умирает праведник за неправедных, а следовательно, и за него, великого грешника. И он ухватился верою за смерть Христа, как за единственное средство спасения.

Но если достаточно для нашего вечного спасения простой и детской веры разбойника, то это не значит, что мы не должны стремиться к более глубокому познанию значения смерти Христа на Голгофе. Крест Голгофы не должен превратиться в талисман для нас, то есть в такой предмет, который спасает душу даже при несознательном или малосознательном отношении к нему. Мы знаем, как тысячи душ целуют в церквах крест, не понимая при этом его значения. Мы знаем также, какое великое множество людей, находясь на одре смерти, цепляются за хлеб и вино причастия, не рассуждая о значении смерти Христа на Голгофе.

Вот почему ап. Павел и пишет в 1 Кор. 11, 26: «Всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете», то есть придаете значение не хлебу и вину, а смерти Христа на Голгофе, как единственному средству для спасения наших душ от ада. Так что же мы знаем о смерти Христа? Вера наша в смерть Христа за 1нас, грешников, такая же простая, как вера разбойника, спасенного Христом на Голгофе.

Но знание наше о значении смерти Христа больше и глубже, чем знание разбойника. Мы знаем на основании Слова Божия, что смерть Христа является возмездием Божиим за наши грехи. «Возмездие за грех — смерть», — говорит Писание (Римл. 6, 23). И оно совершилось на Голгофе, но не иад нами, а над нашим Спасителем, Иисусом Христом.

Мы знаем также, что смерть Христа — это умилостивление справедливого гнева Божия. Смерть Христа удовлетворила правосудие Божие и сменила Его справедливый гнев на милость. И мы знаем также, что смерть Христа — это примирение нас, грешников, с святым Богом; такое примирение, что мы стали Его сынами и дочерьми, и в качестве таковых мы стали наследниками «славного наследия Его для святых» (Ефес. 1, 18).

Смерть Христа — это единственная цена, которой мы могли быть искуплены от вечного ада. Смерть Христа — это единственный путь для входа в Царствие Божие. Смерть Христа — это источник вечной радости всех спасенных грешников на земле и на небе.

«Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе Он придет». Эти слова ап. Павла говорят о том, что, кроме проповедей о смерти Христа, кроме богословских статей о смерти Христа, кроме песней и гимнов о смерти Христа, есть еще два вестника, возвещающие смерть Христа на Голгофском кресте: это — хлеб и вино Вечери Господней.

Эти безмолвные вестники громко и отчетливо возвещают нам, участникам Трапезы Господней, о Теле и Крови Христа, умершего за нас, грешников, на Голгофе. Будем благодарить Бога за «слово о кресте»; будем благодарить Бога за прекрасные гимны о смерти Христа; но будем благодарить Бога и за хлеб и чашу с вином, которые на вечерях Господних нам также возвещают о смерти Христа.

«Сие творите в Мое воспоминание», — сказал Христос в Иерусалимской горнице, подавая хлеб и чашу Своим апостолам. В этих словах Он выразил Свое прощальное желание, чтобы ученики Его помнили своего Учителя. Ведь Он уходил от них через смерть, воскресение и вознесение, уходил как бы в далёкую страну и надолго.

Естественным желанием каждого человека является желание не быть преданным забвению. Есть на земле одно печальное зрелище: забытые могилы. Но и поросшая бурьяном могила не всегда свидетельствует о забвении: родные умершего могли уехать в другое место. Но, увы, забвение является уделом многих умерших, многих разлучившихся.

Христос не хочет забвения у Своих учеников, — и не только потому, что он был истинным Человеком, подобным нам, обладавшим нашими многими естественными желаниями, но и потому, что помнить Его — это счастье для Его учеников и последователей. И вот на Тайной Вечере Христос вводит знаки воспоминания о Себе для всех Своих учеников. Это, как мы уже видели, самые простые знаки: хлеб и вино, то есть то, что в Палестине, где жил наш Господь, можно было встретить каждый день и в каждом доме.

Творец человеческой души и знаток человеческого сердца, Христос исходил, устанавливая эти знаки воспоминания, из двух свойств человеческой природы: ее способности забывать, переставать замечать то, что человек привык видеть постоянно, и способности вновь вспоминать, воскрешать в памяти все далекое, все давно прошедшее; воспринимать с новой силой все поблекшее, к чему мы стали равнодушны. Для этого бывает достаточно взять в руки предмет, связанный с каким-нибудь событием в нашей жизни, и мы можем залиться слезами при новом воспоминании об этом событии. Таковы удивительные свойства нашей психики.

Забвение и новое, живое воспоминание и в отношении нашего Спасителя, Иисуса Христа, может постигнуть каждого христианина и каждую христианку. Вот почему Христос ввел хлеб и вино как знаки частого напоминания о Нем. «Сие творите в Мое воспоминание» — гласит завет нашего Учителя. Хлеб и чаша с вином должны оживлять в нашей памяти Христа, Его страдания, Его смерть, Его Кровь. Они должны приближать Христа к нашим сердцам, делать Его раны свежими, Его Кровь теплой, согревающей наши души. Они должны делать биение любящего сердца Христа слышимым для нас. Вот их великое назначение.

Пусть каждая Вечеря Господня приближает нас к Голгофе, оживляет перед нашими сердечными очами раны Христа, делает Христа снова дорогим и близким нашему сердцу, обновляет нашу радость спасения и зажигает наши сердца чувством новой, горячей благодарности к нашему Спасителю за Его жертву, принесенную за нас на Голгофе!

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: