Духовное пробуждение в России (Часть 1)

Воспоминания княжны С.П. Ливен

Предисловие

Автор этих воспоминаний, София Павловна Ливен, во время одного из своих путешествий, была призвана Господом от этой временной жизни в вечные обители. На её надгробной плите здесь в Корнтале близ Штуттгарта высечено пасхальное приветствие:

«Христос Воскрес!»
О деяниях воскресшего Господа среди народа России и в жизни отдельных людей С.П.Ливен свидетельствует в ясной и увлекательной форме. Автор, сама пережившая духовное возрождение, видела это действие Духа Святого в жизни многих людей.

Да пробудит это повествование у читателей искание Бога Живого и да не успокоятся они, до тех пор, пока не познают блаженной уверенности в спасении во Христе.

И пусть в этом поможет им эта книга — личное свидетельство верующей души — Софии Павловны Ливен.
Г.Бранденбург

Введение

Много раз меня просили написать о началах Евангельского движения в России, т.к. я осталась одна из немногих в живых, связанных с этой эпохой, и могу рассказать об этом благословенном времени. При всей готовности исполнить эту просьбу, я сознаю недостаточность своих воспоминаний и потому прошу заранее простить меня за их неполноту.

Родилась я, когда движение это уже началось, и первые годы его протекли в моей ранней молодости. В детстве мало обращаешь внимания на важные происшествия. Всё же рассказы старших, своих же родственников, запечатлелись в моём сердце, и оставили в памяти ясное представление о том, как русское общество настойчиво искало Христа, как своего личного Господа и Спасителя. Позже мне было дано и самой принять участие в русском
Евангельском движении, а потому я и беру смелость написать о том, что помню.

Прежде чем приступить к описанию этого пробуждения, я хочу ещё нечто вставить. Было это в двадцатых годах нынешнего столетия. Пропаганда безбожников была в полном ходу. В наше село приехал докладчик, безбожник, для борьбы с религией. Намечен был целый ряд митингов, в том числе один, направленный исключительно против Евангельских христиан. На этот специальный диспут пригласили и нас, членов местной общины Евангельских христиан с тем, чтобы мы имели случай ответить на речь докладчика.

Нам как бы предлагали исполнить завет нашего «учителя Христа»: «Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари». Такой случай невозможно было пропустить, а потому в назначенный вечер я оказалась на террасе бывшего дома моей тёти, рядом с «товарищем X.», борцом против веры. Пред нами на лугу сидели на скамейках ряды слушателей, к которым я обратилась со словом. Докладчик поднял вопрос, кем, собственно, являются Евангельские христиане и откуда они взялись?

Я сказала, что во все времена христианства появлялись такие группы верующих, хотя и носившие различные названия, имевшие целью вернуться к первоисточнику, и ставили основанием своей веры Христа.

Нас вначале называли Редстокистами, затем Пашковцами, в Прибалтике нас считали Баптистами, и затем мы стали называться Евангельскими Христианами. Но дело не в названии. В Евангелии Иоанна 7 глава, 17 ст. сказано: «Кто хочет творить волю Его (т.е. Божию), тот узнает о сем учении, от Бога ли оно, или Я Сам от Себя говорю». Обратившись к докладчику, я сказала: «Если Вы, гражданин X., действительно ищете блага и добра, то Вы не сознавая того, ищете Бога, т.к. истинное благо только в Нём, и, творя благо, Вы поймёте, откуда исходит учение Евангельских Христиан». Это и теперь остаётся моим убеждением. Евангельское движение в России, о котором мне предстоит писать, не было делом рук человеческих или осуществлением плана какой-бы то ни было миссии. Здесь было действие Духа Божьего в сердце одного человека. Бог призвал его, и он послушался.

Начало духовного пробуждения и участие в нем Лорда Редстока

Для большей ясности мне приходится обратиться к 60-ым годам прошлого столетия. В то время в Англии началось сильное пробуждение веры, захватившее прежде всего верхушки английского общества. Одним из отозвавшихся на этот зов Божий и принявшим живейшее участие в этом движении явился энергичный, талантливый молодой человек, Вальдеграв, получивший после смерти отца титул лорда Редстока — имя, под которым стал известен в истории Русского Евангельского Движения. За несколько лет до возникновения этого движения, во время Крымской Кампании в 1855 году, он тяжело заболев, находился на краю смерти, и уверовал во Христа, как в своего личного Спасителя. Его сразу охватило сильное желание говорить и другим о спасении по благодати, которое он сам получил верою во Христа Иисуса и в Его слово. Понемногу он стал освобождаться от всяких земных и светских связей, чтобы полностью посвятить себя благовестию, а также благотворительности в Христовом духе. Господь зародил в его сердце жажду понести и в Россию весть о спасении во Христе. Об этом он молился в продолжении многих лет. Сын его, которого мне случалось видеть в Лондоне несколько лет тому назад, говорил мне, что отец его молился о России в продолжение десяти лет и верил, что Господь в Своё время туда его пошлёт.

Этой готовностью ждать Божьего часа и можно объяснить обильные благословения, которыми сопровождались последующие служения лорда Редстока в России, главным образом в Петербурге.

Ответ на его молитвы пришёл через десять лет таким естественным и простым путём, каким Божьи чудеса почти всегда совершаются на земле.

Лорд Редсток часто ездил в Париж, пробуждаемый всё тем же желанием приводить души ко Христу. Нужно заметить, что этот служитель Божий не отличался особенным даром красноречия, да он и не считал себя призванным выступать в многолюдных собраниях. Одной из его первых задач было донести Евангелие как «силу Божию ко спасению всякому верующему» в среду людей своего класса, к которым мало кто мог проникнуть из не принадлежащих к этому классу, хотя он, понятно, был готов служить и другим. В Париже он говорил в частных домах, у знакомых и всюду нёс ту же весть спасения. Среди его слушателей бывали и русские друзья, большею частью из высшего петербургского общества, которых Париж всегда привлекал.

Однажды лорд Редсток, отправляясь на такое собрание, почувствовал себя нехорошо, взял извозчика, и оказался в доме раньше назначенного часа. Туда случайно пришла дама, принадлежавшая к одной из ветвей русского царствующего дома. Она относилась отрицательно к проповеднику-мирянину и, узнав, что его ожидают, собиралась раньше уйти, но лорд Редсток появился раньше времени, и они поневоле встретились. Она, как светский человек, любезно поздоровалась с ним и сказала ему несколько слов, он же, как верный служитель Божий не упустил случая сказать ей о Христе. Его слова её заинтересовали, и она осталась. После продолжительной беседы о Слове Божием она сказала лорду Редстоку, что то, о чём он сегодня говорил в Париже, нужно обязательно сказать и в Петербурге и она предложила для этой цели свой дом. К её словам присоединились и другие присутствовавшие русские, говоря, что и они были бы счастливы его услышать у себя. Лорд Редсток понял, что многолетняя его молитва услышана и дверь в Россию для него открыта. Теперь он знал наверное, что время настало и Бог туда его посылает.

В ту же зиму 1874 года он поехал в Россию. По пути его настигла телеграмма, извещающая, что его горячо любимая мать находится при смерти. Его поневоле охватило желание вернуться, но вспомнив полученное им указание воли Божией, призвавшей его на новое поле служения Ему, он продолжил намеченный путь. Ему несомненно вспомнились слова Иисуса Христа: «Никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадёжен для Царствия Божия» (Лук. 9:62).

Молитва и терпеливое ожидание Господнего часа, как и полное послушание воли Божией этого свидетеля Христова были ключом к необычайному благословению, сопровождавшему его появление в России. Плодоносности служения лорда Редстока содействовало и то, что он никогда не искал славы: не привлекал людей к себе, не старался очаровывать их красноречием или личным обаянием. Он ставил основанием своей проповеди Слово Божие и вводил своих слушателей в Священное Писание. Не владея русским языком, он говорил по-английски или по-французски, а потому слушали его главным образом принадлежавшие к высшему слою общества, где в те дни эти иностранные языки были общепринятыми.

Состояние церкви и проповедь Евангелия в конце прошлого века в России

Необходимо сказать кое-что о тогдашнем религиозном положении в России. Православная церковь была государственной религией. В противоположность католичеству, чтение Слова Божия в ней разрешалось. Всё же за протекшие столетия к основным истинам Священного Писания присоединилось немало постороннего. Богослужение окружено было роскошью и блеском. Литургия, обряды и одеяния священнослужителей в основе служат прообразами евангельских повествований и истин, но вместо того, чтобы облегчить человеку понимание этих великих истин Божиих, они лишь затемняли их. К тому же, Евангелие читалось на старославянском языке, недостаточно понятном простому народу. Немногочисленные проповеди были скорее поучениями, и благовестие спасения во Христе не по делам праведности, а по вере не приносилось.

Торжественные праздники, прекрасное песнопение и радость воскресения на Пасху несомненно действуют возвышающе и приводят в умиление душу богобоязненную. Исповедь и причастие освобождают совесть искреннего православного, но всё это редко приводит к решительному разрыву со грехом и радостной уверенности спасения. Богопочитание, полное смирения и праведности, могло стать для искренней души препятствием принять верою искупление и усыновление не по делам, а как дар благодати Божией, согласно Посланию к Ефесянам 2:8-9. Нужно, однако, сказать, что есть опасность для евангельского верующего возгордиться своим познанием истины и впасть в самомнение и гордость, в чём иногда без основания упрекают нас, евангельских Христиан. Будем же всегда помнить, что «Бог гордым противится, а смиренным даёт благодать» (1 Пет. 5:5).

Одно несомненно: «Благовестие Христово есть сила Божия ко спасению всякому верующему» (Рим. 1:16) и «Вера от слышания, а слышание от Слова Божия» (Рим. 10:17). Такой проповеди «благой вести» Евангелия не хватало в России.
Высказанным я не хотела бы произвести впечатление, будто одна Россия в то время нуждалась в вести спасения по вере во Христа Иисуса. Слова Спасителя: «Кто не со Мною, тот против Меня» (Матф. 12:30) и «должно вам родиться свыше» (Иоан. 3:7), а также о пути в жизнь и пути, ведущем в погибель (Матф. 7:13-14), забыты в христианском мире, а потому благовестив, одухотворённое свыше, и живое свидетельство, рождённого свыше носителя Евангелия, нужны во всякой стране, для всех христианских вероисповеданий. Таким носителем благой вести стал для России, а позже и для других стран, лорд Редсток.

Первые обращения

По прибытии в Петербург лорд Редсток начал проповедовать в маленькой англо-американской церкви на Почтамтской. В скором времени у некоторых слушателей стало открываться духовное зрение, и глубокое сознание своей греховности привело их к искреннему покаянию. За покаянием последовала вера в слова Евангелия об искупительной жертве Христовой. С ними произошло то же, что некогда с ефесянами, которым ап. Павел пишет в 1-ой главе, в 13 -ом стихе своего послания к ним: «В Нём (во Христе) и вы, услышавшие слово истины и уверовавшие в Него, запечатлены обетованным Святым Духом». Уверенность в спасении, конечно, исполнило радостью обретших её. Оправдывались слова 12-го стиха 1-ой главы Ев. Иоанна: «Тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими»… Было ясно, что для многих пришёл Божий час.

Теперь, думая о некоторых из тех, кто участвовал в описываемом пробуждении, я вижу, что Бог коснулся их уже раньше, а теперь, слушая ясное изложение Слова Божия, они обрели уверенность, которой не доставало им до тех пор.
Так было с графом Модестом Модестовичем Корфом, церемонимейстером при Царском Дворе (одна из высших придворных должностей), который занимался распространением Священного Писания, лично не испытав ещё прощения своих грехов.

То же было и с сестрами Козляниновыми. Они приблизительно в то же самое время получили духовное благословение в Швейцарии и вернулись счастливыми детьми Божиими в своё Калужское имение.

То же самое можно сказать и о моей матери. Ещё до своего замужества, находясь в Англии со своей матерью, она случайно узнала о собраниях в доме одного пожилого англичанина, бывшего министра не то почты, не то путей сообщения, по фамилии Блеквуд. В то время духовные собрания в частном доме, да притом улица из высшего общества, были явлением необычным. Заинтересовалась ими и моя мать. Но хотя она пошла туда из любопытства, Слово Божие коснулось её сердца. Хозяин дома просто и ясно говорил о двух путях и о важности выбора между светом и тьмою, между Иисусом Христом и сатаною, между небом и адом. Она слышала об искупительной жертве Христа и тут же решилась стать на Его сторону. Она верою приняла прощение грехов и искупление в крови Христовой. Радость спасения не покидала её, но вся полнота, ответственность, связанная со званием христианина, ей открылась лишь позже.

Все вышеназванные приходили на проповедь лорда Редстока с сердцами уже подготовленными, но были и такие, для которых слова его были новы и непривычны. Среди них был, например, отставной полковник Кавалергардского полка, Василий Александрович Пашков, богатый помещик, чрезвычайно добрый и благородный человек. Новое религиозное течение сначала не пришлось ему по сердцу, и он не желал слушать лорда-проповедника.

Однажды жена его, Александра Ивановна, пригласила лорда Редстока к обеду. Василию Александровичу ничего не оставалось делать, как любезно встретить гостя по обычаю русского гостеприимства. За столом гость всё время говорил о Слове Божием, и присутствующие с интересом слушали. По окончании обеда всё общество перешло в гостиную, где беседа продолжалась. И вот лорд Редсток внезапно предложил встать на колени и помолиться. Это многим показалась странным и непривычным.

Но молитва Божьего человека так сильно подействовала на Василия Александровича, что ему внезапно открылось его собственное состояние. Он понял, что всё слышанное из Слова Божия касалось его лично. Он почувствовал свою греховность и отчуждённость от Бога, тут же стал каяться, и ему открылся не только его грех, но и величие спасения Божия во Христе Иисусе. Всей душой уверовал во Христа как своего личного Спасителя, пролившего кровь Свою и за его грехи и воскресшего для его оправдания, и он верой получил прощение. На нём исполнилось слово из 1-ой главы 1-го послания Иоанна, 9-ый стих: «Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды». Встав с колен, он был уже не тем, что раньше, он стал новым человеком во Христе Иисусе, искупленным Господом, согласно 2 Кор. 5:17: «Итак, кто во Христе, тот новая тварь, древнее прошло, теперь всё новое».

Рост евангельского движения

С того времени Василий Александрович сам стал возвещать Евангелие. Проповедовал он по-русски, и круг слушателей сразу расширился. Прекрасный Пашковский дом на Французской Набережной стал центром евангельского служения в Петербурге. Иногда по вечерам собирался круг близких знакомых, с которыми велись духовные беседы; в другие определённые дни зал наполнялся посторонними, и Василий Александрович свидетельствовал им о том, что Христос совершил в его личной жизни и открывал истину искупления ищущим спасения душам. Участники этих собраний, оставшиеся в живых до наших дней, рассказывали мне, насколько их сначала поражала своеобразность этих вечеров. В нарядном зале люди самых разных званий и сословий, сидя вперемешку на шёлком обтянутых креслах и стульях, внимательно вслушивались в простые евангельские слова о любви Божией. Собрание сопровождалось пением. Вокруг фисгармонии стояла группа молодых девиц; они свежими голосами пели новопереведенные с английского языка евангельские песни, призывающие ко Христу. Их пение сопровождалось музыкой талантливой певицы и труженицы на ниве Божией, Александрой Ивановной Пейкер. Трое из этих молодых девушек были дочери хозяина дома, Пашкова, трое — дочери министра юстиции, графа Палена, и две княжны Голицины.

Одна из этих девушек в 1954 году, уже дряхлой старушкой, вспоминала о силе и богодухновенности проповеди Василия Александровича. Всё, начиная с его внешнего облика, его благоговейного отношения к Слову Божию и глубокой убеждённости, потрясало слушателей. Ясно изложенное Слово Божие при содействии Духа Святого творило чудо обновления и радость спасения в душах, и они становились воистину «новою тварью» во Христе Иисусе.

Противники движения, конечно, могли задавать себе вопрос: проявляется ли в «обращённых» эта новая жизнь и в чём именно? Если новообращённые и не становились совершенными, всё же разница между их прошлым и их настоящим была громадная. Все грубые грехи отпадали; так, пьянство, божба и безнравственность сразу исчезали. Квартиры становились чистыми, и в домах водворялся мир. Многому ещё оставалось научиться, но основа новой жизни была заложена, а где появляется жизнь, там бывает и рост.

Василий Александрович не ограничивался собраниями, он ходил в больницы и тюрьмы, чтобы и больным и заключённым принести благую весть о Христе. Случались поразительные обращения среди преступников, а также исцеления больных по вере.

Ещё в детстве я слыхала о таких исцелениях по молитве. Василий Александрович Пашков, как и граф Корф, обладали этим даром. Помню, как все близкие находились под впечатлением исцеления одной бесноватой. Злой дух покинул её после молитвы нескольких братьев, продолжавшейся много часов подряд. Она стала тихой и кроткой ученицей Господней и верным чадом Божиим. По её молитвам и по примеру её жизни муж её был приведен ко Христу. Историю её исцеления я нашла среди бумаг семьи Пашковых и передаю её, как она была записана в 1887 году.

Исцеление Анны Кирпичниковой

Однажды к верующим сестрам пришла женщина, жена рабочего в Петербурге, с просьбой помолиться с ней. Она призналась, что уже более четырёх лет овладеваема злыми духами, другими словами, она бесноватая. Ей было трудно даже пройти мимо церкви; как только она приближалась к церкви, всякий раз с ней начинался страшнейший припадок, с особенной же силой злые духи овладевали ею, когда она слышала Слово Божие или сама пыталась его читать. Стоило ей даже взять в руки Евангелие как ею овладевал страшный припадок ярости.

Она уже обращалась к нескольким священникам, но никто не смог ей помочь. И молитва, и пост оказывались бесполезными. Соседи избегали с ней встречаться. Муж решил с ней развестись, а ей не удавалось найти себе работу, чтобы самой прокормиться, так никто не хотел иметь с ней дело. Выслушав печальную весть этой несчастной, сестры обратились к брату Пашкову, прося его навестить её, что он немедленно и сделал. Она раньше его не видела.

Как только он вошёл в комнату, она стала неистово кричать каким-то нечеловеческим и пронзительным голосом, начала наступать, нацелясь своими острыми ногтями, похожими на когти хищного зверя, и со зловещим смехом собиралась броситься на него. Но коснуться его, она не смогла и лишь переставая кричала: «Мы погибли, мы погибли! Зачем он пришёл? Зачем его сюда послали! Мы погибли, навеки погибли!» Не обращая ни на что внимания, Василий Александрович преклонил колена и стал горячо молиться. Понемногу бесноватая стала успокаиваться настолько, что он смог с ней поговорить о её тяжёлом состоянии. После этого он предложил некоторым верующим собраться, чтобы вместе помолиться над нею. Вскоре после этого в доме Пашкова на Выборгской Стороне собрались некоторые из них. Туда же привезли и Кирпичникову.

Как только началась молитва, наступили и приступы, притом с такой силой, что двум мужчинам едва удавалось её удерживать. Она пыталась вырваться, издевалась, богохульствовала и хохотала. Казалось, будто целый легион злых духов вселился в неё, большие и малые. «Смотрите, смотрите! — кричала она, — как они стараются умолить Того, Кого они называют своим Богом! Да, хорош этот Бог, очень хорош, действительно! И всё же Он ничего для такой несчастной, как я, сделать не может». И тут она начала взывать о помощи и душераздирающе рыдать. «Ой, отпустите меня! — кричала она. — Отпустите меня! Разве вы не видите, как сатана меня тащит к себе? Он не хочет меня оставить! Пощадите меня, не удерживайте! Помилуйте, помилуйте! Я больше не могу этого выдержать! Ох, зачем вы меня мучаете? Отпустите нас, говорю вам: отпустите нас! Иначе убью вас!» Так как молитва верующих не прекращалась, крик её становился всё неистовей, будто врата ада отворились в нашей комнате.

Наконец, окончательно истощённая, она упала на пол и лежала неподвижная. Тут настало истинное испытание веры. С 8 часов вечера до полуночи молящиеся не поднимались с колен. Казалось, что милосердие Божие иссякло. Неожиданно больная вскочила и крикнула, чтобы открыли дверь и окна, т.к. злым духам не хватает места, чтобы уйти от неё. «Дайте места, скорей, скорей, а то он задушит меня! Видите, видите, он ищет выхода, всё закрыто! С воем она упала на пол, и оставалась некоторое время неподвижной с бледным изнеможённым лицом, точно мёртвая. После этого она приподнялась и, вполне успокоенная, села прямо и попросила воды. Осмотревшись кругом, она обратилась к молящимся: «Помолитесь обо мне!» Затем попросила она Василия Александровича дать ей Новый Завет — книгу, которой она прежде не могла коснуться. Она взяла её и прижала к сердцу, а потом попросила отвезти её домой.

Когда на следующее утро Василий Александрович наведался к ней, чтобы узнать, как она себя чувствует, он нашёл её вполне здоровой и радующейся в Господе. (Хочу тут прибавить, что с того дня припадки больше не повторялись). Она сказала ему, что сатана не имеет уже силы над ней, потому что Господь, приобретший её Себе в собственность, силен сохранить её. Радость бедной женщины была так велика, что она только и делала, что ходила по своим друзьям и рассказывала всем, что она нашла Спасителя и что больше не боится предстать пред Богом, если Он захочет призвать её к Себе.

Муж её, пьяница, вскоре после этого тоже обратился ко Христу, бросил пить, и они стали счастливыми людьми. Оставив Петербург, они поселились в имении Василия Александровича Пашкова, где стали (для местного населения) благословенными свидетелями любви Господа к грешникам.
В Пашковском архиве нашлась при этой статье ещё следующая приписка: «Последнее, что мы можем сообщить о муже Анны Кирпичниковой, что он в январе 1887 года был приговорен судом к ссылке в Сибирь за проповедь Евангелия».

Ещё один случай из того же времени принадлежит к воспоминаниям моего раннего детства. Мы слышали о человеке под названием Горенович, который всегда носил на лице чёрную маску. Однажды я его видела, и это оставило во мне неизгладимое впечатление.

История Гореновича

Горенович был сыном священника в Малороссии. Родители отдали его в гимназию, но к науке он не проявил особого усердия и вскоре попал в дурную компанию, попал в кружок нигилистов-материалистов того времени, был арестован и посажен в тюрьму. Когда мать его узнала об аресте сына, она немедленно приехала навестить его и уговаривала его выдать своих единомышленников, чтобы получить свободу. Сначала он категорически отказывался. При всей привлекательности свободы, мысль стать предателем казалась ему хуже заключения.

Одновременно с ним в тюрьме сидели штундисты, арестованные за свои религиозные убеждения. Они произвели на него сильное впечатление. Некоторые из них оказались соседями по камере. Ночью, ходя взад и вперёд по своей камере, удручённый и несчастный, он слышал их бодро поющими духовные песни. Он спрашивал себя, кто эти люди, которые могут так радостно распевать в стенах тюрьмы? Почему заключение не казалось им столь страшным, как ему?

Настойчивые просьбы матери и тоска по свободе понемногу взяли верх, он выдал имена своих товарищей, и его немедленно освободили. Как это ни странно, выйдя на свободу, он снова вернулся к своим единомышленникам, не отдавая себе отчёта, что они теперь стали его врагами. В их отношениях к нему не было заметно вражды, кроме некоторого холодка и сдержанности в разговорах. Его, как и прежде, допускали к некоторым комитетским заседаниям, всё казалось в порядке, и Горенович чувствовал себя счастливым сверх ожидания. Вскоре один из товарищей предложил ему поехать на прогулку.

Они хотели провести день в деревне и выбрали для этого место недалеко от Одессы, куда легко можно было доехать по железной дороге. Горенович принял предложение с удовольствием, не подозревая к какому ужасному концу оно приведёт. Он даже помог нести мешок, в котором скрывалась большая бутылка серной кислоты, предназначавшейся для него.
Доехав до назначенной станции, они прошли ещё далёкий путь полями, а когда наконец оказались вдали от всякого жилья, один из его товарищей бросил вверх свою фуражку, и в то же мгновение Горенович получил страшный удар по голове и упал без чувств.

Когда он пришёл в себя, то ощутил, что какая-то обжигающая жидкость изливается на его лицо и шею. Он старался закричать, но не мог. Боли были так ужасны, что он потерял сознание и пришёл в себя только в больнице, куда доставили его ослепшим с обезображенным лицом. Глаза, нос, зубы и одно ухо были полностью уничтожены, а правая рука настолько обожжена, что перестала действовать. Страдания от ожогов были так велики, что он умолял врачей дать ему яд, чтобы положить конец его мучениям.

Когда он настолько поправился, чтобы покинуть больницу, его поместили в приют для неизлечимых. Ему, в 22 года, предстояло прожить жизнь свою среди слабых, больных стариков и старушек. Там в одно из своих посещений нашёл его Василий Александрович Пашков и узнал его печальную историю. Горенович был так удручён и ожесточён, что казалось невозможным найти путь к его сердцу. Василий Александрович попробовал беседовать с другими больными, находившимися в той же палате и притом как можно громче говорил и читал им из Евангелия, надеясь, что несчастный молодой человек хоть немного услышит о милосердии Божием. Всё это казалось бесполезным.

Однако через несколько дней, к удивлению своему, Пашков получил письмо от заведующей этой богадельней с просьбой посетить Гореновича. По словам её, последнее посещение богадельни Пашковым не осталось бесследным для Гореновича, в его сердце что-то заговорило. Василий Александрович поспешил навестить его, беседа оказалась благословенной и закончилась обращением несчастного молодого человека. Позже Алексей Бобринский взял его к себе в имение, где он научился азбуке слепых. Два года спустя он уже настолько духовно созрел, что время от времени в собраниях по частным домам свидетельствовал о Христе и Его неизреченной любви. Он всегда ходил в чёрной маске, т.к. лицо его было слишком обезображено.

Его дальнейшую жизнь можно считать настоящим чудом. Сверх всяких ожиданий, одна милая верующая девушка решилась выйти за него замуж. Она была глубоко предана ему. Они вместе открыли в деревне приют для слепых детей, который в продолжение многих лет поддерживался Василием Александровичем Пашковым. Люди, хотевшие убить Гореновича, были позднее найдены и осуждены. Горенович должен был предстать пред судом в качестве свидетеля. Пред всем народом, в зале суда, он в своих показаниях заявил обо всём, что Господь для него совершил. Один из подсудимых зарыдал увидев его лицо, и весь зал был потрясён, когда Горенович в конце своей речи сказал, что он полностью прощает своих друзей и от души желает им стать настолько же счастливыми, как и он теперь.

Эти сведения целиком взяты из записей В.А.Пашкова, оставшихся после его смерти. В следующей главе моей книги я приведу рассказ самого Гореновича о его обращении.

Доброта и щедрость Василия Александровича Пашкова были сказочны. Говорят, что управляющий его имением просил его сократить свою щедрость. В окрестности стало известно, что этот помещик помогает каждому, который обращается к нему с нуждой. Как только узнавали, что Василий Александрович у себя в имении, немедленно к нему стекались со всех сторон просители. Приходили, однако, не только нуждающиеся, но и все, кому не лень, и последнее огорчало людей серьёзных и положительных. Так что Василию Александровичу пришлось начать учиться быть разумным в добрых порывах и подчинять их руководству Божию. Письма, полученные им уже после его высылки, свидетельствуют о том, скольким он помогал и как многие его с благодарностью вспоминали.

О том, как ревностны и бесстрашны были эти первые свидетели в своём служении Господу, свидетельствует следующий случай. Однажды, узнав, что эскадрон Кавалергадского полка, в котором он некогда был полковником, должен был пройти мимо его дома, по Набережной Невы, Василий Александрович вышел ему навстречу с пачкой Евангелий и, обратившись к командиру эскадрона, попросил его разрешения раздать их солдатам, на что тот дал своё согласие. Солдаты спешили, и каждый получил по Новому Завету. В те дни не было ещё запрета на распространение Священного Писания.

Выписка из свидетельства Гореновича

Тяжко, очень тяжко было мне в то время, особенно потому, что я больше не верил в чью бы то ни было искренность. Когда кто-нибудь подходил ко мне с добротою, я сразу отталкивал его. Нельзя передать, насколько я был несчастен, меня раздражало сочувствие. Я был беден, но если кто-нибудь хотел мне помочь, я тут же отворачивался от него, и считал свою гордость доблестью. Но, слава Господу, всё это в прошлом. Когда я познал Господа, я научился из Его Слова, что «Бог гордым противится, а смиренным даёт благодать». Гордость часто заставляла меня лгать, но теперь я вижу, что неискренность — это один из наибольших грехов.

В Бога я не верил тогда, а потому не искал у Него утешения, и оставался одиноким в мире. Никогда я не спрашивал себя, что будет со мною после смерти, я просто жил настоящим днём, полным беспросветной тьмы, без всякой надежды на будущее.

После того, как я провёл уже много дней в богадельне, мне сказали, что пришёл миссионер, желающий посетить опекаемых этого дома, и спросили, хочу ли я с ним поговорить. Я ответил согласием не потому, что действительно хотелось говорить с ним, а просто из любопытства. Он вошёл в мою комнату, поздоровался и спросил: «Не желаете ли Вы послушать о моём Спасителе». Эти слова врезались в меня, как острый нож. Я не мог понять, зачем он сказал «мой», а не «наш» Спаситель и попросил его объяснить. «Вы верующий?» — спросил он вместо ответа. Я не сказал «нет», почему-то стыдясь признаться, что я не верю в Иисуса Христа. Он начал мне читать места из Слова Божия. Первое место было: «Бог есть любовь».

Если я когда-либо давал себе время подумать о Боге, что иногда случалось в детстве, то представлял Его строгим судьёй, который никогда человеку не прощает ни малейшей провинности и за всё, что идёт против воли Его, строго наказывает. А тут я вдруг услышал, что «Бог так возлюбил мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную», и что ради Христа, Сына Его, имеет право на вечную жизнь и на грядущую славу.

Никогда я до тех пор ничего подобного не слышал. Хотя я иногда и читал Евангелие, но этих слов не замечал, потому что на смысл прочитанного не обращал внимания. Я даже знал наизусть некоторые тексты, но учил их только по принуждению. Как я уже сказал, я не верил в существование Бога, как же мне было верить в Его любовь и милосердие? Но теперь, когда я снова услышал о Нём из уст миссионера, в моё сердце закралось сомнение о правильности моего неверия. И предо мною встал вопрос: «Если Бог существует, может ли Он простить такого великого грешника, каким я был и каким оставался поныне, — и не только простить, но и принять меня в Своё Царство, в Свою вечную славу и радость?»

Приблизительно через неделю миссионер снова посетил меня. Когда он мне прочёл место из Священного Писания: «Нет праведного ни одного, нет делающего добро, нет ни одного…», меня охватил страх. Я был убеждён, что Бог, который сама святость, такого изверга, как я, никогда не примет, и сказал об этом миссионеру. Я услышал в ответ: «Христос пришёл в этот мир спасти грешников. Думаете ли Вы, что Вы хуже разбойника на кресте, который исповедал свой грех и сразу же получил обещание быть с Иисусом в раю?»

При этих словах свет свыше проник в моё несчастное, разбитое и обуреваемое сомнениями сердце, и мне открылось, что Бог воистину милосерд и что, хотя Он ненавидит грех, всё же любит грешника, ради спасения которого Он не пощадил Своего Единородного Сына. Я почувствовал, что Христос меня любит, и небывалая радость залила моё сердце. «Да, Он любит меня!» Я больше не был один, я имел теперь Отца, Брата, Друга, Наставника и Путеводителя, Того, Кому я мог принести всю мою нужду, какая бы она не была — Он всегда готов меня слушать.

Уходя, миссионер спросил меня, верю ли я теперь. Я ответил: «да», и с тех пор у меня никогда больше не являлось сомнений. Мне было ясно, что теперь, когда я потерял свет, доступный моим земным глазам, я нашёл «свет истинный, который просвещает каждого человека, приходящего в мир», (Иоан. 1:9). Теперь мне стали понятны слова Давида в их полном смысле: «Когда я молчал, обветшали кости мои от вседневного стенания моего, ибо день и ночь тяготела надо мной рука Твоя; свежесть моя исчезла, как в летнюю засуху. Но я открыл Тебе грех мой и не скрыл беззакония моего; я сказал: исповедаю Господу преступления мои — и Ты снял с меня вину греха моего» (Пс. 31:3-5).

Да, было очень тяжело, пока я не познал Господа и не согласился, признав себя погибшим грешником, открыть Ему своё сердце. Но признав себя грешником, я понял, что во мне ничего хорошего не найти, — любовь Божия стала для меня действительностью. Теперь я познал, что Он любит меня, как и весь мир, потому что Он эту любовь доказал тем, что отдал Сына Своего за наши грехи, за мои грехи. И если мне по слабости моей случилось бы упасть, я знаю, что стоит мне исповедать свой грех, и «Он верен и праведен, простит мне грех мой и очистит от всякой неправды» (1 Иоан. 1:9). Я теперь твёрдо знаю, что никто меня не сможет похитить из рук Спасителя моего Господа Иисуса Христа и отлучить от Его любви.

Рост движения

Лорд Редсток, через которого началось пробуждение, пробыл в Петербурге шесть месяцев. Спустя год или два, он вернулся ещё на полтора года, на этот раз с женой и всеми детьми, чтобы заняться теми, которые, благодаря его свидетельству, познали Господа Иисуса Христа, как своего личного Спасителя. Он видел необходимость ввести их глубже в Священное Писание и в понимание того, в чём заключается обновленная жизнь истинного христианина, а также указать им на ответственность нашу перед Богом, да и перед миром. Этим он напоминал ап. Павла, который мог писать фессалоникийцам: «Мы были… среди вас, подобно как кормилица нежно обходится с детьми своими» (1 Фес. 2:7).

Лет 30 спустя, графиня Елена Ивановна Шувалова, которую я встретила за границей уже пожилой, рассказывала мне, как она с благодарностью вспоминает лорда Редстока, терпеливо знакомившего нас со Словом Божиим, когда мы были духовно ещё детьми. Он учил нас, словно нянюшка в детской. Проживая в одном из отелей на юге Франции, графиня Шувалова тщетно искала людей для духовного общения. Наконец она нашла пожилую немку, с которой можно было говорить о Христе. «Но, — говорила мне Елена Ивановна, — тут-то я особенно поняла ценность того, что нам дал Господь через слугу Своего. Моя добрая благочестивая немка утешалась несколькими известными ей стихами Священного Писания и несколькими знакомыми церковными гимнами; это было и всё. Она имела веру и, наверное, была угодна Богу, но богатство Слова Божия было для неё закрыто, и с ней нельзя было делиться глубинами его».

Благодаря такому правильному началу, русские евангельские верующие с первых дней были крепко укоренены в Слове Божием. Это и помогло им устоять во время преследований, а также давать отпор лжеучениям.

Проповеди лорда Редстока привели к вере многих. Граф Модест Модестович Корф, благочестивый, добродетельный молодой человек, искавший спасения души, обрёл это спасение по благодати Господа Иисуса Христа через служение лорда Редстока и стал искупленным и помилованным грешником. Целью его жизни стало прославлять Бога и своего Спасителя Иисуса Христа и призывать ко Христу всех грешников. Таким он и остался до глубокой старости, и до того дня, когда Господь призвал его к Себе. В то время он был одним из первых работников на ниве Божией.

Две сестры Козляниновы, о которых уже говорилось выше, сразу стали деятельными сотрудницами движения. Александра Ивановна Пейкер, обратившаяся ко Христу через известного служителя Божия, проповедника Муди, вернувшись из-за границы, нашла в Петербурге для себя духовную семью. Свой прекрасный голос оперной певицы отдала на служение Господу. Её пение и свидетельство о Господе несли утешение больным, усталым и разочарованным в жизни, ободряли молодых в следовании за Господом. Таким образом рос круг работников.

Граф Бобринский, бывший тогда министром путей сообщения, захотел узнать причину резкой перемены в жизни многих своих друзей и знакомых. Он подошёл к лорду Редстоку с сильным предубеждением и сразу сказал ему, что противоречия в Библии доказывают её несостоятельность. Лорд Редсток предложил ему указать на эти противоречия, но на это граф ответил, что сделает это при следующей встрече.

Граф Бобринский принялся за дело серьёзно. Далеко за полночь засиживался он за Библией, внимательно читал и перечитывал Ветхий и Новый Заветы и через несколько дней приехал к лорду Редстоку, чтобы указать последнему места, которые ему казались противоречащими друг другу. Он был уверен в своей победе. Но тут, как он сам позже рассказывал, произошло необъяснимое. Вот его собственные слова, как я их нашла в воспоминаниях графа Корфа: «Каждый стих приведенный мною в доказательство правильности моих взглядов, немедленно становился как бы стрелою, направленной против меня. Во время нашей беседы я почувствовал силу Духа Святого. Я не мог объяснить, что со мною произошло, но я получил рождение свыше». Граф Бобринский тоже был одним из первых работников для Господа, тех, кто усердно взялся за дело Христово тех дней.

Княгиня Вера Фёдоровна Гагарина, сестра моей матери, молодая, красивая, счастливая в браке и обладавшая средствами, казалось бы, имела всё, чего человек может пожелать для своей земной жизни. Однако она испытывала нужду в чём-то высшем и вечном, как и самый обездоленный человек. Для меня этот живой пример всегда остаётся радующим меня доказательством, что Царство Божие нужно людям всех возрастов и положений, а не только престарелым, больным и обездоленным, как часто приходится слышать. Оно является высшим благом, превышающим все богатства сего мира и доступным для всякого, искренно ищущего его. Но человек от природы ослеплён наружным блеском.

Ему трудно заметить невидимое и предпочесть его земным ценностям, особенно когда они подступают к нему в привлекательном виде или соответствуют его умозрению. Духовное прозрение человека — это всегда чудо.
Многие считали, что Вера Фёдоровна Гагарина, как и Василий Александрович Пашков обратились в Англии, но на самом деле, и тот и другая обратились в Петербурге. Моя тётя Вера Фёдоровна сама мне рассказывала, как во время одного собрания её поразило прочитанное из Книги Бытия слово.

Лорд Редсток прочёл из Ветхого Завета: Бытие 3 гл., 9 стих, в котором Бог обращается к Адаму со словами: «Где ты?» Эти слова проникли ей в сердце и не давали ей покоя. Она спросила себя, если бы Господь задал ей сегодня такой же вопрос, она бы не знала, что ответить, не знала, где находится её душа: среди спасённых или погибших. А когда в конце собрания прозвучали давно знакомые ей последние слова Христа на кресте: «Совершилось», внезапно открылись её внутренние глаза, свет проник в её сердце.

Не раз читая это место из Слова Божия или слыша его во время церковных служб, она считала, что эти слова говорят о конце земных страданий Христовых. Но теперь она поняла их настоящий смысл: что на Голгофском кресте была принесена жертва за всё человечество, и что «совершилось» искупление, предсказанное пророками. Свет свыше озарил её сердце, и она поняла, что это великое спасение включает и её, и что ей остаётся верою принять его. То, чего она не могла достигнуть ни стараниями, ни добрыми делами — было совершено Христом и давалось ей даром.

Перед окончанием собрания лорд Редсток, обратившись к присутствующим сказал, что он чувствует, что есть среди них кто-то, кто сегодня должен отдаться Христу или уже отдался и просит этого человека встать, что она и сделала. Среди этого, частью ещё светского общества, окружённая знакомыми и родственниками, молодая княгиня безбоязненно засвидетельствовала, что она сегодня приняла спасение и отдаётся Христу. С тех пор она стала одеваться просто и скромно, посещать больных и заключённых и читать им Слово Божие. И до конца жизни своей она была известна своею щедростью в деле помощи нуждающимся и ревностью в распространении Слова Божия. Муж её, хотя и не разделял её взглядов, однако давал ей полную свободу действий.
Из её посещений тюрем один случай запечатлелся в моей памяти.

В то время среди арестантов встречались и политические заключённые, которых тогда называли нигилистами. Когда она говорила с одним нигилистом о Христе и Его учении, он стал утверждать, что их учение было то же, что и Христово, потому что они выступали против правительства из любви к человечеству. Тогда тётя моя спросила его, всех ли людей он любит? «Да», — ответил он уверенно. И этого жандарма тоже?» — «Нет», — вырвалось у него с возмущением. «Вот видите, в этом вся разница. Иисус Христос учит нас всех любить, так как Он за всех умер, в том числе и за этого жандарма».

Известна в то время была и Елизавета Ивановна Черткова, вдова генерала Черткова и мать Владимира Григорьевича Черткова, будущего последователя и близкого друга Льва Николаевича Толстого. Она была сестрой Александры Ивановны Пашковой. Глубоко опечаленная потерей двух ещё молодых сыновей и смертью любимого мужа, она нашла утешение и новую жизнь верою в Иисуса Христа, Сына Божия, её Спасителя. С ней это совершилось, насколько я знаю, при встрече с лордом Редстоком за границей. Её доброта и милая сердечность располагали к ней не только верующих, но и всех, с кем ей приходилось сталкиваться в жизни, даже молодёжь. Интересны её посещения тюремных больниц и те трудности, с которыми была связана эта работа.

Цыганка в тюремной больнице (Из воспоминаний Е.И. Чертковой)

Под впечатлением бесплодности всех моих стараний и трудов последних лет, я чувствовала себя обескураженной и разбитой. Однажды я поделилась своими переживаниями с близкой мне верующей и прибавила, что я охотно бросила бы свою работу. На это она мне ответила стихом из Слова Божия: «… увидишь больше сего» (Иоан. 14:12), после чего я снова взялась за труд.

Состоя членом Дамского Комитета Посетительниц Тюрем, я имела право входить во все тюрьмы С. Петербурга и посещала женскую тюрьму. Раза три или четыре я побывала в одной из больничных палат этой тюрьмы, где моё внимание особенно остановилось на группе молодых женщин. В своём неразумии я воображала, что они более других способны принять благую весть Евангелия.

Однажды утром, когда я вошла в палату, меня позвали в другое помещение, где находилась женщина в бессознательном состоянии и по виду умирающая. Я подошла и узнала в несчастной тёмную, непривлекательную женщину, которую мысленно раньше прозвала цыганкой. Мне казалось, что она никогда не обращала внимания на то, что я читала. Но в миг, когда её потухающий взор встретился с моим, она протянула ко мне свои худые руки, и что же мне оставалось сделать, как не наклониться к ней и дать ей обнять меня.

Она с удивительной силой притянула меня близко к себе на тюремную койку и начала говорить всё громче и громче. «Барыня, знаете куда я иду? Я иду к Иисусу! Вашему Иисусу! Моему Иисусу! Откуда я пришла. Вы не знаете и не можете знать, и даже если бы знали, не могли бы понять, из какой глубины страданья и греха я пришла. Но куда я теперь иду, о! это Вы знаете. Я иду к моему Иисусу, Который меня омыл Своею кровью, Который мне открыл Своё Царство. Я иду к Тому, Который разбойнику на кресте дарил рай, к Тому, Который простил грешнице у ног Его, Который мой Спаситель и сказал, что ангелы на небесах радуются, когда грешник, как я, приходит к Иисусу. О, как я люблю Его! Как я люблю весь мир, за который Он умер!»

Тут она остановилась и, взглянув на меня с некоторым ужасом, сказала: «А всё же, барыня, ведь наступит же ещё мгновение полного мрака?» — «Нет, дорогая, — ответила я, — ведь Спаситель будет и там». — «Ах, да, — продолжала она, и лицо её просветлело, — если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мною, Твой жезл и посох, они успокаивают меня»… К моему великому удивлению она прочла наизусть весь этот чудный псалом, который слыхала всего один или два раза, а потом повторила все те места из Священного Писания, которые слышала в палате в мои утренние посещения.

Все женщины в палате громко рыдали, и я сама, едва сдерживая слёзы, благодарила Господа за Его любовь к душе этой бедной женщины, — теперь уже не бедной! — и за дивное Его милосердие ко всем нам. Умирающая, повторив за мной все слова моей молитвы, закрыла глаза и, истомлённая, откинула голову на подушку. Вошедший в эту минуту врач взглянул с удивлением на наши лица и спросил, что бы это всё значило.

Сестра указала на умирающую женщину. «Она без сознания, если уже не мёртвая», объявил он. «Нет, доктор, — сказала я, — подойдите ближе и посмотрите на неё», — и я подвела его к койке. Она снова открыла свои чёрные глаза, и с улыбкой сказала: «Это Вы, г-н доктор? Благодарю, благодарю Вас за всё! Господин доктор, я Вас люблю, потому что Иисус Вас любит. Он за Вас умер и за меня, и я иду к Нему, где всё будет светло и прекрасно, и где не будет уже ни страданий, ни слёз!».

Врач удивлённо взглянул на меня и, покраснев, поторопился покинуть палату. Я последовала за ним. «Чего вы хотите от меня, сударыня? — спросил он раздражённо. — Я очень устал, я провёл ночь у постелей тридцати умирающих!» Он, казалось, от волнения уже не знал, что говорить. «Тридцать умирающих в одну ночь, господин доктор? И много ли было таких, как эта?» — «Вы, значит, как будто проверяете меня, сударыня?» И вдруг изменившимся голосом он тихо сказал: «Я никогда ничего подобного не видел!» — «Дорогой доктор, я только потому и пошла за Вами, чтобы Вы это засвидетельствовали и всю честь отдали Тому, Которому она принадлежит». — «Хорошо, хорошо, — ответил он, — я ничего из сказанного Вами не хочу отрицать». И скрылся.

После этого я пошла в другой зал, где часа полтора беседовала с больными и читала им Слово Божие, а потом вернулась в соседнюю палату, чтобы посмотреть, скончалась ли уже «цыганка». Сестра кивнула мне и прошептала: «нет ещё». Несколько минут я смотрела на это истощённое лицо, ожидая увидеть на нём смертный покой. Она внезапно открыла глаза, и дрожь пробежала по моему телу, будто на меня смотрел труп. Но вдруг, просияв, она воскликнула: «Вы ли это? Подойдите ко мне!» Я приблизилась к моей дорогой цыганке, своими слабеющими руками она послала мне несколько поцелуев и сказала: «До свиданья — до скорого!» Она закрыла глаза, чтобы открыть их уже в ином мире, в Царстве Божием.

Это была настоящая сладость удовлетворения, которую Господь дарит Своим слабым и уставшим детям в их трудах для Него.

Елизавета Ивановна рассказывала ещё про одну благословенную смерть, которая подкрепила её в трудах для Господа.

Было это в мужском отделении тюремной больницы. Заболевший чахоткой солдат лежал при смерти. Службу он проходил в тюремной страже. В этой тюрьме были и политические заключённые. Он за деньги передавал их письма друзьям на воле, а письма от последних доставлял заключённым. За это он вместе с некоторыми такими же и был осуждён. Теперь он умирал. Я его видела всего два раза, и то не подолгу.

При последнем моём посещении, рассказывает Елизавета Ивановна, я нашла его сильно ослабевшим. Он сказал, что говорить уже почти не может. «Но, милый друг, можешь ли ты вместе с разбойником на кресте сказать, что осуждён справедливо?» — «О, да, — прошептал он, — я грешник». — «Но можешь ли ты вместе с разбойником на кресте повторить: «Помяни меня. Господи, когда приидешь в Царствие Твоё!» Лицо бедняги просияло, когда он, борясь с одышкой, прошептал: «Скажите ещё раз, скажите!» Я послушалась, и он медленно повторил за мною каждое слово. «А теперь, — сказала я ему, — вот ответ Господень: «говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю». Светлая улыбка преобразила его лицо, когда он закрыл глаза. Я думала, что он устал, тихо вышла из палаты, рассчитывая позже вернуться к нему. Но не успела я отойти на несколько шагов, как служитель поспешил за мной и сказал: «Барыня, Ваш больной — умер». Я вернулась к постели, где умерший лежал с той же светлой улыбкой на лице, как бы подтверждая слова ап. Павла: «Мы благодушествуем и желаем лучше выйти из тела и водвориться у Господа» (2 Кор. 5:8).

Елизавета Ивановна Черткова была по природе благочестива и долго придерживалась церковных обрядов. Только понемногу ей становилось ясно, что новое вино вливают в мехи новые, иначе мехи разорвутся и вино разольётся (Матф. 9:17). Ей пришлось пережить немало внутренней борьбы, чтобы полностью освободиться от вековых предрассудков, но в конце концов она поняла, что всякая связанность, даже самая религиозная, является препятствием для свободного руководства Духа Святого в душе искупленного чада Божия.

В то время обратились к Господу ещё многие другие. Иван Вениаминович Каргель прибыл в Петербург уже верующим, но всегда считал Василия Александровича Пашкова своим духовным учителем и отцом во Христе. Впоследствии Бог многие годы использовал этого брата для служения на ниве Его. Он стал благословенным проповедником и мудрым духовным наставником.

В заключение необходимо ещё назвать семью Крузе, состоявшую из семи сестёр. Когда и где именно они уверовали, я, к сожалению, не знаю. Они жили с родителями в Москве, а потом переехали в Петербург. Старшие из них были деятельными сотрудницами в деле распространения Евангелия в самом начале этого движения, а позже и все семеро стали решительными исповедницами Христовыми. В залах собраний, в швейных мастерских и частных квартирах — всюду на стенах красовались в рамках под стеклом большие картины с текстом из Священного Писания, написанные сестрами Крузе. Но деятельность их не ограничивалась рисованием. Эти новообращённые горячие последовательницы Иисуса Христа, отдавали все свои силы, способности, и средства на служение Господу. Пережив лично освобождение от греха и себялюбивой жизни, они получили радость прощения и новой жизни во Христе и теперь желали нести дивное Евангелие спасения окружающему их роду человеческому.

Духовная литература

Многие из вышеупомянутых, хорошо владея иностранными языками, начали переводить на русский язык духовную литературу и гимны. В православных церквах, где поёт только хор, песнопение церковное не приспособлено для всех молящихся. Новая живая церковь нуждалась в духовных песнопениях. Один из потрудившихся на этом поприще был Шулепников, тесть графа Корфа, отличавшийся большою музыкальностью, переложивший на музыку несколько псалмов и некоторые гимны. Остальные духовные песни вполне соответствовали духу и переживаниям этих решительных и радостных воинов Христовых, но что касается мотивов — они были музыкально примитивны и были несколько чужды для русского слуха, т.к. являлись точным повторением английских напевов. Все средства на печатание и бесплатное распространение этой литературы верующие давали от себя.

Вскоре основалось «Трактатное Общество», издававшее книги, брошюры и журналы духовного содержания. Журнал этот выходил под названием «Русский рабочий», издателем и редактором была Александра Ивановна Пейкер. Библии и Новые Заветы получались из Британского Библейского Общества. Библии того времени были большого формата и соответствующего веса. Они были напечатаны на очень хорошей бумаге и крупным шрифтом. Всю эту литературу верующие раздавали своим знакомым и друзьям, а также всем желающим.
Хочется отметить один отрадный факт, характерный для нашего народа. Русский человек, в отличие от многих других, как только уверует, независимо от его образования становится немедленно миссионером, чему я не раз была свидетельницей. Один из таких братьев говорил мне: «Моё оружие всегда со мною», — подразумевая Слово Божие, с которым он не расставался.

К Комитету Трактатного Общества принадлежал и мой отец, оберцеремонимейстер при Императоре Александре II. Он нередко беседовал с Государем о свободе совести в России. Отличавшийся большою веротерпимостью Государь уже готовил соответствующий закон. В проекте будущего закона о веротерпимости предполагалось, между прочим, разрешение при смешанных браках самими родителями предоставить детям выбор вероисповедания.

Проект этот, насколько мне известно, уже получил согласие Сената и должен был в самом непродолжительном времени стать законом. К великому сожалению, убийство Государя положило всему этому конец, и закон этот так и не увидел света. Мой отец, лютеранин, смотрел на новое духовное течение с некоторой сдержанностью. Мать моя была православная. Когда она сказала отцу, что хочет на ближайшем евангельском собрании принять участие в преломлении хлеба, соответствующем церковному причастию, он предупредил её о возможности возбудить этим недовольство высших властей. Однако других препятствий он ей не ставил, а в последствии и сам охотно посещал собрания, преклоняя колена со всеми молящимися.

Общественная деятельность верующих

Василий Александрович Пашков вместе со своим другом графом Корф посещал чайные, где зимой обогревались извозчики. В жарко натопленных и сильно накуренных трактирах или чайных, битком набитых легковыми и ломовыми извозчиками, эти два служителя Божия читали Евангелие и говорили о Христе, о путях гибели и спасения, призывая всех обратиться к Спасителю с покаянием, чтобы получить верою прощение грехов и новую жизнь свыше. Тут же они раздавали небольшие Евангелия.

Простые слушатели с большим вниманием и открытыми сердцами принимали слова свидетелей Господних, воодушевлённых горячей любовью к Господу и жаждою спасения душ. Много лет спустя, когда я предложила извозчику одно из четырёх Евангелий, я услышала в ответ, что «несколько лет тому назад один хороший барин подарил мне такую книжечку». Радостно было слышать, с какой благодарностью он его вспоминал.

Верующие того времени не ограничивались одним служением словом. Я уже упомянула, что у Пашковых имелся дом на Выборгской Стороне. Там Василий Александрович открыл столовую, в которой за малую плату можно было получить простое хорошее кушанье, а также чай или кофе с молоком. На стенах столовой были написаны стихи из Священного Писания, гости обслуживались верующими женщинами или девицами.

Это помещение было устроено прежде всего для студентов, которым часто не хватало средств на пропитание. Кроме хорошего питания и низкой цены их привлекало милое отношение служащих и приятная обстановка.

Один из членов Евангельской Общины в Париже, теперь уже пожилой брат, рассказывал мне, как он, чуждый веры, студентом любил заходить в эту столовую, где за 10 копеек мог получить целый обед, а за 1 копейку тарелку супа или полную тарелку гречневой каши с маслом. Кто знает, может быть, эти небольшие проявления ласки и человеколюбия предохранили некоторых от гречи и разочарования, которые впоследствии приводили к классовой вражде, к атеизму и, наконец, к братоубийственному кровопролитию.

Наша мать изредка брала меня с сестрами на Выборгскую, и нам тоже представляло большое удовольствие выпить там чашку кофе с горячими пирожками. Всё это казалось гораздо вкуснее того, что мы ели дома. Эти поездки на Выборгскую принадлежат к одним из светлых воспоминаний раннего детства.

Пашковский дом на Выборгской был также центром евангельской работы. Душою всего дома, верным воином на своём посту, была Мария Ивановна Игнатьева, заведывавшая столовой, а в последствии прачечной и швейной. Но к сожалению, скоро начались правительственные ограничения этой деятельности. Например, было запрещено развешивать на стенах столовой тексты даже из Священного Писания. Повидимому, правительство ставило братьев на один уровень с пропагандистами, и надписи пришлось снять. Много лет спустя столовая закрылась, но по какой причине — мне неизвестно.

Одна петербургская благотворительница, фамилии которой я не помню, открыла в разных частях города швейные мастерские для бедных женщин, чтобы дать им возможность заработка на дому. Покидая Петербург, и не желая забросить это дело, она предложила некоторым из наших верующих сестёр взять его в свои руки. Александра Ивановна Пашкова и её сестра Елизавета Ивановна Черткова выбрали по мастерской в одной из частей Петербурга, а моя тётя Вера Фёдоровна Гагарина взяла на себя две мастерские.

Они стремились не только помочь бедным женщинам иметь заработок, но и дать им возможность слышать Слово Божие. В мастерских они получали скроенный материал, а возвращая сшитое, — заработанную плату и новый заказ. Их посещали по квартирам, где с ними беседовали, а на Рождество и Пасху устраивали праздник с подарками и угощением для них и их детей. На этих праздниках бывало и пение, и чтение Слова Божия, и молитва. Раз или два в неделю дочери этих работниц приходили в мастерскую и учились шить. Во время работы им поясняли что-нибудь из Слова Божия или читали рассказы духовного содержания. Этим делом чтения, главным образом, занимались и некоторые из сестёр Крузе, и две сестры Голицыны, и моя сестра, и я сама.

Финансовой стороной дела заведывал всеми чтимый д-р Мейер, основатель, директор и главный врач Евангелической Больницы на Петербургской Стороне. Больница эта славилась порядком и исключительно хорошим уходом за больными. Нас всегда удивляло, как он, такая крупная личность, мог принять участие в таком скромном деле, как наш комитет. Ему, повидимому, нравился дух этих собраний, и он стал их секретарём и казначеем.

Наша тётя, Вера Фёдоровна Гагарина, позже рассказывала нам, как она всегда удивлялась терпению д-ра Мейера с верующими, но ещё довольно пылкими сестрами. Они отличались ярко выраженной индивидуальностью и, как все новообращённые, большой горячностью, что часто делало заседания комитета очень бурными. Однако они всегда кончались полным согласием и благодарной молитвой Господу. Д-р Мейер говорил, что эти заседания были чрезвычайно интересны, и считал их одними из лучших часов своей жизни.

Вере Фёдоровне Гагариной помогали с большой верностью и преданностью обе сестры Козляниновы, которые обратились в Швейцарии. Сашенька, как мы называли старшую из них, работала в Коломенской части, недалеко от нашего и Гагаринского дома. Она посещала женщин, работавших в Коломенской мастерской, читала им и девочкам, учившимся у неё шить, Слово Божие. Самой же работой в мастерской заведовала, т.е. кроила и раздавала работу женщинам, одна верующая портниха. Спустя много лет, когда Александре Сергеевне Козляниновой из-за болезни сердца стало трудно навещать работниц по их квартирам, я и моя старшая сестра Мария Павловна переняли от неё эту работу.

Так мы познакомились с самыми бедными частями города и увидели нищету в самом неприкрашенном виде. Эти посещения стали хорошей школой, научившей нас подходить к душам, нерасположенным к слушанию духовных истин.

Во время одного из приездов лорда Редстока обратилась к Господу княгиня Голицына, отличавшаяся необычайной кротостью и мягкостью характера, а вместе с нею и две её дочери. Потеряв после смерти мужа почти всё своё состояние, она терпеливо переносила постигшее её испытание. Её дочери занимались девочками в мастерской, которая была на Песках.

Вторая Козлянинова, Констанция Сергеевна, в противоположность сестре, была худенькая, живая и энергичная, но немного болезненная, — мы с детства привыкли слышать: «Сегодня Костенька умирает». Она отвечала за работу на Песках, которая как и в Коломенской части велась на средства Веры Фёдоровны Гагариной. Констанция Сергеевна не могла много ходить, и потому моя тётя всегда брала её с собой, когда ехала на Пески. Отпустив кучера, тоже верующего, который в определённое время снова приезжал на нами, они отправлялись навещать работниц — кого в подвальном помещении, а кого по углам дешёвых квартир. Женщины были большею частью жёнами пьяниц и влачили безотрадное существование.

Кто не бывал в таких квартирах, не может иметь представление о них. Лестницы пахли горелым постным маслом и кошками. Квартиры часто сдавались нескольким жильцам, каждый занимал по углу или по койке. Помещение не проветривалось, чтобы экономить тепло, а потому в таких комнатах можно было прямо задохнуться. Женщина, которую собирались навестить, может, и рада была гостям, но случалось, что тут же находился другой жилец, которому «пашковцы» (как нас называли) не были по сердцу, и тогда с бедной работницей невозможно было поговорить по душам.

Однажды Божьих служительниц даже выгнали со двора метлой. Тётя моя радовалась потом, что за имя Христово удостоилась понести посрамление. Утомлённые посещениями, они шли в мастерскую, где живые девочки доставляли им много радости. Кучер, Димитрий Иванович Глухов, уже ожидал их в условленном месте, и скоро они уже оказывались дома на Большой Морской, усталые, но счастливые от проведенного дня на работе Господней. В те дни часто пели на собраниях теперь почти забытый гимн: «Ещё для Иисуса окончен день труда…»

Вещи, сшитые в мастерских, продавались на базарах, ежегодно устраимаемых для этой цели в нашем доме на Морской 43. Базар сначала помещался в малахитовом зале, который назывался так из-за малахитовых колонн и камина.

Покупателей приходило много, частью свои знакомые, частью люди с улицы. С прискорбием нужно сказать, что многих покупателей соблазнял и малахит, который они выковыривали из колонн. Из таких кусочков делались потом брошки и всякие украшения, что и прельщало многих. Чтобы не вводить во искушение «любителей малахита», мать наша прекратила эти базары. Для продажи сшитых вещей нанято было помещение на Вознесенском проспекте; позже её перенесли в нижний этаж нашего дома. Продавались детские вещи, простое бельё и платья. Магазин этот стал вскоре известен, и петербургские дамы охотно покупали в нём одежду и бельё, особенно для праздничных подарков.

Две милые продавщицы, горячо любившие Господа, были настоящими миссионерками. В заботе о душах, они всегда говорили с покупательницами об Евангелии. Нередко они обращались к покупательнице с вопросом, любит ли она Господа. Некоторых из них, я знаю, трогала эта забота, и они охотно слушали свидетельства. Были даже такие, которые приходили туда специально, чтобы получить утешение или наставление от одной милой простой старушки.
В двух других частях города на Выборгской Стороне и в Гавани работа была несколько иной. Там изготовлялось тонкое, более дорогое бельё и нужны были работницы-белошвейки. Молодая сестра обучала этому ремеслу группу молодых девушек, из которых впоследствии выходило много хороших работниц. С ними также читали Слово Божие и посещали их семьи. Сшитое бельё отличалось хорошим качеством и легко продавалось. Эта работа продолжалась много лет до первой мировой войны и послужила благословением немалому числу женщин и девиц.

Столкновение с представителями православной церкви

Первые годы духовной работы были временем распространения Евангелия. Как в городе, так и в провинции росло число последователей учения о прощении грешника по благодати верою в спасительную силу крови Иисуса Христа не по заслугам и добрым делам, а по вере. Представители Православной церкви смотрели с недовольством на распространение евангельского движения. Они скоро заметили, что взгляды его участников расходились с общепринятыми церковными.

Последователи этого учения не поклонялись иконам, не обращались с молитвою к святым и отвергали ещё многое из омертвевших обрядов. Все усилия вернуть отклонившихся в русло старых верований оставались безуспешными. Молодые верующие настолько укоренились в Священном Писании, что опираясь на него, могли обосновать свою веру на Слове Божием.

По вопросу о поклонении и молитвах святым они приводили слова ангела из 22-ой главы Откровения Иоанна, стих 9-ый, когда ап. Иоанн пал к ногам ангела, чтобы поклониться ему, последний сказал ему: «Смотри не делай сего, ибо я сослужитель тебе… Богу поклонись!» Или стихи 11-16 из 14-ой главы Деяния Апостолов, где говорится, как по исцелении одного больного в Листре жители этого города в уверенности, что это боги в образе человеческом сошли к ним, и хотели принести жертву Павлу и Варнаве, а последние с ужасом бросились в народ и воззвали: «Мужи! что вы делаете? И мы подобные вам человеки». По поводу недопустимости почитании и изображений святых исповедники нового вероучения приводили места из Ветхого Завета: Исход 20:4-5; пророка Исайи 40:18-20; Исайи 44:8-22, где говорится о непоклонении изделию рук человеческих, а также ссылаясь на первую заповедь закона Божьего: «Не делай себе кумира и никакого изображения… не поклоняйся им и не служи им».

Перед Словом Божиим священникам приходилось умолкать, и им нужно было искать иной способ бороться с этим учением. В то время в России церковь и правительство были тесно связаны, а потому власти могли помочь церкви в этой борьбе. Они стали на её сторону и начали рассматривать приверженцев этого учения как вольнодумцев, опасных для существовавшего государственного строя.

Цензура стала очень придирчивой ко всем духовным изданиям, а правительственные учреждения чинили всякие препятствия проповеди Евангелия. Всё движение было взято под подозрение. Начались аресты, и если становилось известным, что кто-то своим свидетельством или проповедью привёл других к обращению, первого обвиняли в совращении и подвергали тюремному заключению или ссылке.

После убийства революционерами Императора Александра II, 1 марта 1881 года всё положение в России резко изменилось. Устрашенное зверским покушением правительство везде подозревало опасность, вводило всякие строгости и стало в высшей степени реакционным.

Молодой Государь Александр III находился под сильным влиянием К.П.Победоносцева, убеждённого противника Евангельского движения в России. Назначенный Обер-прокурором Святейшего Синода, он противился проникновению этого движения в Россию и предпринял ряд самых суровых мер против его исповедников. Тюрьма и ссылка стали обычным уделом верующего. Подобно ап. Павлу, когда он был ещё Савлом, гнавшим церковь Христову, так и Константин Петрович Победоносцев думал, что служит Богу и делает доброе дело, преследуя наших бедных братьев.

«Редстокистов» или «Пашковцев» стали считать опасной сектой, которая ослабляет православие. Православная церковь была государственной, и ослабление её являлось с этой точки зрения опасностью для основ престола. Государь являлся главою церкви и естественным её защитником. На этом основании евангельские верующие рассматривались как противники существующего государственного строя, подвергались строгим ограничениям и даже гонениям. Пришлось прекратить издательство журнала, так как почти ни одна статья не пропускалась цензурой. Но несмотря на всё это, число верующих росло.

Рост церкви и гонение

Василий Александрович Пашков продолжал собрания в своих имениях в Нижегородской и в Московской губерниях и распространял Евангелие среди населения. Управляющие его имениями и многие из служащих были верующими и продолжали служение и во время его отсутствия. Василия Александровича особенно занимала мысль объединить в одно братство рассеянных по всей России верующих различных наименований, держащихся Евангелия. Для этой цели Василий Александрович разослал письма всем руководящим братьям, чтобы узнать от них основы их веры.

Хочу отметить интересный факт, что в то время под влиянием проповедей некоторых немецких пасторов на юге России, а также благодаря «бибельштундам», т.е. библейским чтениям (особые собрания для изучения Библии) в колониях менонитов, некоторые русские, участвовавшие в таких собраниях и уверовавшие, стали образовывать кружки для изучения Слова Божия на русском языке. Их называли «штундистами» от слова «штунде» (по-немецки «учение»).

На Кавказе и на юге России, благодаря деятельности одного шотландца Василия Ивановича Мельвиля, распространявшего Слово Божие, создалась благоприятная почва для проповеди Евангелия. Неутомимо странствуя по многим губерниям и отличаясь способностью подходить к разным народностям, населяющим Россию, Василий Иванович проникал в самые разнообразные слои. Он прибыл в Россию в двадцатых годах XIX столетия при Императоре Александре I и был в России свидетелем царствования трёх последующих Императоров.

Благословенным свидетелем Христовым был ещё проповедник Деляков, персидский несторианец, который у себя на родине прошёл библейскую школу, основанную американцами. Он прибыл в Россию позже Мельвиля, успел познакомиться с ним и действовал в таком же духе как он. Его настоящее имя было Каша (по-персидски «священник) Ягуб. Он был известен но всей России, был и в Петербурге, где познакомился с Василием Александровичем и другими братьями. Через таких мужей Божиих пробуждение на юге России началось много раньше чем в Петербурге, и эти два течения Василий Александрович стремился слить водно. Помимо этих двух течений образовалось ещё несколько русских общин баптистов, получивших своё начало через баптистов, прибывших из Германии. Они тоже были приглашены в Петербург.

На пригласительные письма последовали ответы с согласием, и 1 апреля 1884 года съехалось более 70 братьев со всей России. К сожалению, съезд продолжался всего два дня. Радость общения была прервана по независящим от участников его обстоятельствам. На третий день братское собрание должно было состояться у нас в доме, был приготовлен обед, но напрасно мать моя ожидала гостей. Только вечером узнали мы от одного из делегатов, брата-армянина, что все приезжие участники съезда рано утром были арестованы и отправлены по месту жительства. Брату, передавшему все обстоятельства этого дня, удалось на одной из ближайших станций покинуть свой поезд и вернуться обратно в Петербург. Этот съезд, по всей вероятности, послужил поводом к наступившим строгостям. Движение приняло слишком большие размеры, и правительство решило положить ему конец.

Вскоре после этого граф Корф был вызван министром юстиции, и ему было предложено дать письменное обязательство больше не проповедовать, никаких евангельских собраний не устраивать, не молиться своими словами и прекратить всякие сношения со штундистами и другими религиозными группами. В случае отказа дать требуемое обязательство, ему пригрозили высылкой за границу. Граф Корф отказался отречься от исповедания своей веры. Через два дня он должен был покинуть Россию. Одновременно вызван был к министру юстиции и Василий Александрович Пашков, которому предъявили такое же требование. В сознании своего призвания быть свидетелем Иисуса Христа и своей ответственности перед Ним, он предпочёл изгнание ради Христа; его постигла та же участь, что и графа Корфа.

Все эти братья приняли изгнание, видно из письма Василия Александровича, написанного в Париже вскоре после высылки из России. Копия этого письма на французском языке сохранилась среди его бумаг. Предполагают, что оно было адресовано русскому послу в Париже. Вот перевод этого письма.

Париж, Отель Ливерпуль, улица Кастиглион
Милостивый Государь,
Ваше письмо от 20-ю октября, адресованное в Англию, было переслано мне в Петербург. Оно пришло как раз в ту минуту, когда я получил правительственное уведомление об отказе в моей просьбе остаться на родине.

Необходимость, по причине моего спешного отъезда привести многое деловое в порядок, заняла столько времени, что я не успел Вам тогда же ответить.
Письмо по ошибке попало в бумаги, оставленные мною дома, и я только недавно получил его в Париже. В ожидании своей семьи я временно живу здесь, пока не найду постоянного места жительства.

Вы желали получить объяснение того учения, которое русская печать без всякого основания называет «пашковским», а также несколько книг, изданных ныне запрещённым «Обществом распространения духовной и нравственной литературы».

Если я не ошибаюсь, одна из наших друзей, Александра Ивановна Пейкер, переслала Вам несколько наших листовок или журналов. Из их содержания Вы увидите, сравнив их со Словом Божиим Ветхого и Нового Завета, что издательство этого Общества строго придерживалось Божьих откровений и несло читателю Евангелие Господа нашего Иисуса Христа во всей его простоте и чистоте. Именно в этом нас и обвиняют, как обвиняли ап. Павла и всех апостолов.

Нашу проповедь мы ограничиваем исповеданием Иисуса Христа Бога и Спасителя, Который Един достоин всей веры и любви грешников, за которых Он отдал жизнь Свою. Он вместо них понёс наказание за грех и искупил их и благодаря этому Бог, Который есть любовь, и вместе с тем справедливость, смог, оставаясь справедливым, всё же оправдать виновного. Не знавишй греха. Единородный Сын Божий, приняв природу человека, принёс Сам Себя в жертву за грех человека и тем исполнил волю Отца Своего. Он показал виновному человеку, далёкому от Бога, что любовь Бога к нему, добровольно удалившемуся, не имеет границ и превосходит человеческое разумение.
Был день в моей жизни, когда я видал себя осуждённым пред престолом Суда святого Бога, ненавидящего грех.

Слово Его по действию Духа Святого достигло меня, пробудило мою совесть, и я теперь могу говорить об Иисусе Христе. Свет Слова, святого закона Божия, осветил потаённые углы сердца моего и показал мне глубины зла во мне, о существовании которых я не подозревал. Он пробудил во мне желание освободиться от греха, который связывал меня самыми разнообразными способами.

Когда я нашёл в Слове Божием, что Господь хочет со мной заключить новый союз, в котором Он обещает не вспоминать более моих грехов и преступлений и обещает Духом Святым вписать новый закон Свой в моём сердце, у меня пробудилось желание получить это прощение от Святого Бога и на личном опыте пережить освобождение от власти греха.

Всё это мне предлагалось как дар от Бога чрез личность Иисуса Христа, умершего за мои грехи и воскресшего для моего оправдания. Я принял Иисуса Христа своим Спасителем, в Нём я имею прощение грехов и искупление своей вины посредством крови Его. Залог того, что доверие моё не встретит разочарования, я нахожу в непоколебимом Слове Бога истины. Это даёт мне уверенность в спасении. Я знаю, что Бог во Христе Иисусе принял меня чадом Своим. Моё отношение к Нему действительно как отношение ребёнка к Отцу. Я имею доступ к Нему во всякое время и на всяком месте. Он меня никогда не оставляет и отвечает на мои молитвы. Иисус всегда живёт Духом Своим в моём сердце и даёт мне ощутить Его благоволение и силу. Спаситель, Которого я имею, есть Спаситель живой и близкий и о Нём говорю и Его исповедаю.
Вот «лжеучение», в котором меня обвиняют, — я его предоставляю Вашему суду…

В. Пашков

Духовное пробуждение в России (Часть 2)

Источникhttp://www.blagovestnik.org/books/00209.htm

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: